Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность

Лифт, казалось, поднимался целую вечность. Мита уселась в угол, поджав ноги и прислонившись спиной к бронзовому барельефу, украшавшему стену. Место, не идущее в сравнение с ее старой кельей для медитации на Сафаур-Инкисе. Да что говорить, даже аскетичная келья, предоставленная губернатором здесь, на Эквиксусе, лучше подходила для отдыха.

Но Мита была слишком вымотана, чтобы мечтать об удобствах. Главное, можно просто сидеть, не оглядываясь в страхе через плечо, — этого было достаточно.

Время тянулось медленно, и не много энергии успело восстановиться. Мита обнаружила свои мысли бодрыми, но странно тугими, словно девушка находилась на дне океана и на нее давили мощные массы воды.

Псайкер Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность сразу распознала симптомы.

Приближался фурор арканум. Организм предупреждал о скором начале пророческого транса, которому Мита должна потворствовать.

Сначала она сопротивлялась — необходимо было время, чтобы расслабить сознание, восстановить силы, подготовиться к любым испытаниям. Кроме того, неизвестно, что ждало ее в конце путешествия в лифте.

Но вскоре давление усилилось, не желая успокаиваться, и Мита решилась. Что ей терять? Она постоянно уставшая, да и будущее ее теперь настолько неопределенно, что… А как можно подготовиться к неизвестному? Оставалось лишь надеяться, что транс поможет ей, указав правильный путь. А может, и предупредит об опасности.

С тихим вздохом Мита подчинилась давлению, закрыла глаза и расслабилась Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность, позволяя безумным видениям будущего заполнить ее разум.

Первым ощущением была высота. Так же, как и раньше. Как и прежде. Всегда одно и то же.

Вокруг ужасно холодно, и хотя Мита не уверена, участвует ли в событиях видения от первого лица или просто наблюдает, на коже у нее оседает иней, а изо рта вырывается теплый пар.

С каждой стороны ее ожидает пропасть. Она стоит на огромном куске металла, длинном игольчатом шпиле, с которого может в любой момент сорваться, стоит ветру подуть чуть сильнее. Мита вскрикивает от страха, хотя ранее ей уже приходилось здесь стоять.

Это видение преследует ее в четвертый Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность раз.

Затем ей кажется, будто в окружающих облаках скрывается нечто, от чьего присутствия тает лед, а его жемчужная тень подползает ближе.

И опять Мите известно продолжение.

Возникает она сама. Принесенная сюда тварью из дыма и теней. Закутанная в тряпки и с грязными, спутанными волосами. Теперь Мита узнает изменения, случившиеся с ней за последнее время, и понимает, что вся эта сцена касается только ее.

Но происходит еще кое-что.

У нее нет руки. Из плеча отражения течет бесконечная река крови. Мита оглядывается в поисках чудовища, держащего ее, и видит лишь неясность… Но она и так знает, каково оно Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность на вид.

Повелитель Ночи несет ее сквозь воющий снег на крыльях тьмы и дыма. На мгновение девушке кажется, что она различает внизу еще тварей, кроваво-красных, тянущих к ним щупальца и когти, старающихся заманить космодесантника в ловушку, — но тот слишком быстр. И слишком проворен.

Повелитель Ночи исчезает вместе с ее двойником, а Мита остается одна, начинает кувыркаться вниз, во тьму, где кипят ненависть и гнев. Она уже испытывала это. Она все уже видела.



Кроме…

Видение изменяется. Но сейчас нет ведьмы. Никакой толстобрюхой ведьмы, упавшей и рожающей тьму.

«Это индикатор события, которое уже произошло, — догадывается Мита, — прибытие Повелителя Ночи. Ведьма — это Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность его судно. Из разбитого корабля он и вылез».

Таков путь фурор арканума. Лишь половина правды — и та искажена до неузнаваемости. И вновь изменения.

Мита больше не падает. Она висит в воздухе, поддерживаемая стальным орлом, внутри которого работает странный механизм.

На этот раз псайкеру предстоит увидеть конец игры.

Орел медленно поднимает ее на пик металлической горы. Потом кружит, затем устремляется вниз и усаживается на край башенки, венчающей город. Оттуда он внимательно следит за происходящим. Словно силится попасть внутрь. Потом складывает крылья и пикирует, ударяя клювом по монолиту.

Горизонт больше не темен. Теперь он объят огнем.

В небесах неожиданно кричат ястребы, а Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность сверху капает кровь.

Мита с хрипом вышла из транса с полным ртом желчи. Ей пришлось долго кашлять и плеваться, держась за живот. На девушку сладким призом уже снисходил патер донум, растекаясь негой в каждом мускуле и расслабляя нервную систему. Наставники всегда учили наслаждаться им — ведь это единственная роскошь, доступная псайкеру от рождения. Но патер донум в кабине лифта не приносил должного облегчения.

В разуме Миты вновь закричали ястребы. Она была еще невыразимо слаба, продолжала видеть небо, погружаясь в новую порцию грез, хищные птицы начали терзать ее плоть и сухожилия, все сильнее с каждым ударом.

Птицы кружили над ней. Они Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность скапливались на границе мира.

Прежде чем провалиться в сон, Мита еще успела подумать:

Они приближаются… Они придут за всеми…

Мита проснулась, совершенно не осознавая, сколько времени проспала. На секунду девушку парализовал приступ клаустрофобии: а что, если кабина застряла и двери заклинило? Или остановилась в некой пещере, где вообще нет дверей? Она тут останется навечно!

Но нет, ровный гул подъемного механизма не прерывался. Судя по направлению движения — учитывая кривизну стенок улья, — оно стало почти вертикальным, значит, девушка приближается к вершине города.

Теперь пришло время задуматься. Если Мита преступница, то путешествие на верхушку улья — не самая удачная затея, ведь там негде спрятаться Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность даже самым изворотливым злоумышленникам. Значит, ее с воодушевлением поджидают информаторы виндикторов.

Но что ей делать? Оставаться в Каспсиле навсегда, голодной и замерзшей, смущенной противоречивыми мыслями, которые бродят в ее голове? Провести годы, скрываясь от Инквизиции, забраться в подулье и забыть, как многие, о прежней жизни?

Так глупо потратить всю жизнь?!

Конечно нет. Пассивность никогда не была в характере Миты.

Ее продолжали занимать две тайны, которые не давали ни секунды покоя. Псайкер поудобнее устроилась в углу, ощущая спиной рокот тяжелых подъемных машин, возносящих девушку все выше и выше. Мита поискала глазами хоть какой-нибудь индикатор продвижения и ощутила собственную Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность взволнованность. Эти загадки-близнецы шли бок о бок, иногда смешиваясь, как срастается лед из соседних луж, становясь одной большой проблемой. И видимо, ответы лежат в тех уровнях, которые станут доступными после открытия дверей лифта…

Первая касалась таинственного груза — украденной Короны Нокс. Что стало с ней? Почему она так важна для Повелителя Ночи? Неужели Корона находится на верхних уровнях улья?

Вторая загадка была старше. Мите казалось, что на ней уже начал скапливаться толстый слой пыли, который погребет ее навечно. Девушка словно всю жизнь прогрызалась сквозь него, терпя презрение и паранойю, но ничего не менялось.

Кто вы такой, инквизитор Каустус?

Два вопроса Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность. Две мысли, не дававшие покоя сознанию девушки.

И внезапно ответ пришел.

Взгляд Миты упал на бронзовую доску, укрепленную над створками лифта. Все встало на свои места. Там висел щит, на котором красовался небрежно вы-гравированный герб, притягивавший взгляд, как бездонная пропасть.

Она уже видела его прежде.

Скрещенные меч и скипетр на пестром ледяном поле, увенчанные полумесяцем и кольцом из звезд. Геральдический знак Благородного Дома Загрифа.

Мита Эшин в личном лифте губернатора.

Значит…

Думай, Мита! Ухвати суть!

Ледниковые Крысы стащили нечто с «Крадущейся тьмы». Они так сделали по приказу коллективного разума Гашеного. Который имел дело с…

О Император сладчайший Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность!

Гашеный мог общаться лишь с личными слугами губернатора. Смелость интриги заставила Миту покачнуться. В сознании пронеслись обрывки звуков и картинок, заставив девушку вздрогнуть. Как она могла быть настолько глупой? Почему она не догадалась прежде?

«И чему мы обязаны этим удовольствием? — сказал тогда губернатор. — Она здесь, чтобы помочь нам с замком?»

Мита все это время думала, о каком замке идет речь! Она должна была сразу вспомнить! Должна была понять!

Псайкер вспомнила записи памяти Пахвулти. Повелитель Ночи допрашивает раболепного Гашеного.

«Где теперь этот груз? Его вскрывали? Печать была сломана?»

«Мы его не открывали. Мы передали груз клиенту».

Как глупа она была Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность!

Обе загадки имеют одно решение!

Вот чем занимался инквизитор Каустус! Вот почему он послал свиту на подавление ячейки ксенофилов, сам не принимая в рейде участия. Именно поэтому он просиживал у губернатора день за днем.

Корона Нокс находится у Каустуса!

Двери открылись спустя примерно два с половиной часа после начала путешествия, Мита к этому моменту была уже готова ко всему. У нее хватило времени подумать и осознать происшедшее с ней. Даже слишком много времени для осознания некоторых причин. Недоверие и отрицание в конечном счете сменились глубокой и сильной ненавистью.

Она была права. Ее хозяин лгал ей — и каждому — все Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность время. Он знал, что Повелитель Ночи существует. Каким-то образом он знал, что «Крадущаяся тьма» упадет на Эквиксус. Он нетерпеливо ждал, когда сможет прибрать к рукам сокровище космодесантника-предателя.

Почему он сопротивлялся убийству твари? Почему позволил Повелителю Ночи безнаказанно делать все, что тот захочет? Почему сделал все, что в его власти, чтобы защитить чудовище?

Мита поняла: в ней уже зреет новая порция вопросов, хотя в центре ее кипящего гнева проблема оставалась нерушимой и неизменной.

Что ты есть, инквизитор Каустус? Что же ты творишь, ублюдок?

Мита вышла из лифта с лазерным пистолетом в руке, полная самых мрачных предчувствий. Она ожидала нападения или Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность боя. Но в реальности — как физической, так и псионической — все было по-другому.

Ее никто не ждал.

Лифт прибыл в самое сердце галереи губернатора. Во все стороны уходили бессчетные полки с сокровищами, на залитых светом постаментах лежали драгоценные безделушки и бесценные предметы археотехни-ки. И едва настороженность Миты начала проходить, как ужас вновь охватил ее, сковав ледяным холодом.

Повелитель Ночи здесь! Рядом. Он совсем близко!

Мита повертела в руках пистолет, чувствуя себя смешной и голой. Уверенность в присутствии чудовища была абсолютной — он выделился грозовой тучей в ее астральном фоне, само его существование казалось грязной пленкой на Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность псионическом излучении. Кроме того, его разум отличался уникальными параметрами, которые псайкер могла теперь опознать где угодно.

Он здесь! Император спаси, он тут!

Но почему… За каждым постаментом видна лишь пустота. В тенях по периметру галереи никто не прячется. Впервые Мита усомнилась в собственных способностях. Она закружилась на месте, сделала несколько шагов, напрягая глаза и уши, но все напрасно.

Но ведь она абсолютно уверена! Девушка была практически готова увидеть Повелителя Ночи в метре за спиной — и никого. Она медленно двинулась по астральному следу, как гончая, проскальзывая около ценных экспонатов с особой осторожностью, помня о несущих вахту бессонных сервиторах. И о длинных Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность стволах оружия, которые готовы открыть огонь в случае малейшей тревоги.

Впереди было нечто.

Оно занимало самый высокий постамент в полукруглой комнате, окруженное стеной сверкающих ламп. Даже если бы Мита закрыла глаза, эта вещь продолжала бы светить, как самая яркая звезда в небе. Самый необычный из всех экспонатов коллекции губернатора — и, удивительно, вокруг не было ни одного охранного сервитора.

Коробка. Простой и непримечательный контейнер, отливающий масляным блеском адамантия. По верху крышки были выгравированы уродливые руны и намалеваны белые и красные еретические надписи. А сбоку, прямо на изображении рычащего черепа на фоне красных крыльев, виднелась криптопечать.

Она будет заперта до Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность тех пор, пока из бусинок взаимосвязанных пластин, переплетенных между собой, не составится секретное слово или фраза, совмещенное со звуковым паролем. Как только это произойдет, крошечный логический вычислитель отдаст команду — и контейнер раскроется.

Именно этот контейнер излучал псионический фон. Источал злую ауру. Именно от него веяло присутствием… да, теперь она была уверена… контейнер мимикрировал под разум Повелителя Ночи.

Это и есть груз, поняла Мита. Именно его украли у космодесантника-предателя, а океан ощущений, горящий под крышкой, был настолько идентичен Повелителю Ночи, что смог одурачить даже псайкера. Теперь она могла заметить крохотные различия, уродливые несовпадения, которые говорили ей о том, что это Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность нечто совсем другое.

Перед ней самая большая драгоценность ее врага, таинственное нечто, обжигающее астральные чувства Миты.

Корона Нокс.

— А, теперь вы начали понимать, почему я ввел вам наркотик?

Голос Каустуса. Позади нее.

Он все видел. Конечно.

Проклятие! Пусть сожрут его челюсти варпа!

— Что вы…

— Я должен был убедиться, что это не подделка. Воры, укравшие ее, особого доверия не заслуживали, я мог положиться лишь на… интерес губернатора к обладанию всеми редкими и ценными вещами. Но даже он не имел средств для определения подлинности этого артефакта. Я знал, вы сразу ощутите тварь, если мне доставили оригинал.

Мита в смятении посмотрела на инквизитора Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность. Неужели его двуличность зашла так далеко? И Каустус так безжалостно ее использовал?

— Это… о Бог-Император, я не понима…

— Конечно, я не мог дать вам подобраться слишком близко к предмету. Я уже решил, что вы пойдете другим путем. Простой выстрел микродротиком в руку. Элементарно.

Тяни время, Мита. Не дай позвать стражу. Задури ему голову.

А потом стреляй ублюдку прямо в лицо.

— Я почти погибла! В видении… Я не смогла вернуться к своему телу…

— Да, очень интересно, — презрительно бросил Каустус. — А теперь бросьте оружие на пол, дознаватель. А потом отшвырните его ногой в сторону.

Как же протянуть время? Мита изо всех Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность сил стара лась найти нужный возмущенный тон, но отчаяние близкого поражения давило все сильнее.

— Я больше не ваш дознаватель!

— Ха! Очень точно сказано. Оружие. Немедленно!

Мита начала наклоняться, исполняя приказание, и медленно положила пистолет на пол. Потом мысленно потянулась к инквизитору, исследуя его слабости. Но нет, мозг Каустуса был, как всегда, неприступен, защищенный всеми ментальными техниками, которые разработаны в Ордо. Она ничего не могла сделать, только подчиняться.

Мита пнула оружие, и девушка медленно повернулась к хозяину-предателю.

Каустус выступил из украшенного фресками проема, связывающего комнату губернатора с галереей. За ним стояли шесть стрелковых сервиторов: преторианские чудовища, закованные в полированную Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность бронзу, стилизованную под человеческую мускулатуру, поводящие безликими головами с шевелящимися щупальцами сенсоров. В поднятых руках виднелись мощные оружейные спарки. На Миту сразу смотрели болтеры, мелтаганы и огнеметы. Это была внушительная демонстрация силы — на ментальном фоне абсолютно чистая и неподконтрольная.

— Это все ради меня? — пробормотала ошеломленная Мита.

— Ха! Нет, конечно. — Каустус постучал по своему клыку и нахмурился. — Мы ожидали кое-кого повыше ростом. Но, видимо, его задержали дела. Думаю, именно вас надо поблагодарить за эту отсрочку.

— Вы имеете в виду, о…

Мита застонала.

Части мозаики полностью встали на свои места — все загадочные фрагменты головоломки слились воедино. Повелитель Ночи должен Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность был подняться в лифте, если бы его не атаковали у Врат Махариуса. Он стоял бы сейчас на месте Миты, разглядывая свою драгоценность, которую так долго разыскивал.

Каустус и стрелковые сервиторы ждали не Миту. Они ждали Повелителя Ночи.

Они давно ждали его.

Каустус сохранял Повелителя Ночи живым, несмотря на все усилия псайкера. Он оставил след из слухов и информации, словно плеснул кровью в воду. От Ледниковых Крыс к Гашеному и далее к губернатору — шаг за шагом. Тонкая паутина из намеков и подсказок для преследуемого чудовища.

Инквизитор вел его сюда. В эту галерею. К этому постаменту.

К украденной драгоценности.

— Вы ждали Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность его, чтобы он открыл контейнер, правильно? — прошептала девушка, потрясенная масштабами хитрой схемы и паутиной лжи, в которой она запуталась. — Вы смогли украсть контейнер, но не смогли открыть… И тогда вы стали его ждать… Для этого необходимо было поддерживать чудовище. Заставить думать, что оно делает успехи, тогда оно пришло бы к вам совершенно одно. Прямо в западню.

— Неплохо, — ухмыльнулся Каустус— И все заключения вы сделали сами, не пользуясь моим мозгом.

Инквизитор поднял руки, залитые кровью, и помахал ими, словно пытаясь отряхнуться.

— Вот по этой причине губернатор не смог к нам присоединиться, между прочим. Я ведь не имел права допустить, чтобы вы Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность причинили… вред его маленькому мозгу, не так ли?

Мита потянулась мысленно к мосту, соединяющему галерею с покоями губернатора, и увидела там скорченную фигурку в богатых одеждах, истекающую кровью.

Каустус пожал плечами:

— Он слишком многое успел понять за последнее время.

Миту затошнило, по горлу пробежали спазмы, она с трудом сглотнула, на глазах выступили горькие слезы. Такая двуличность! Такое изощренное коварство!

— Почему? — прорычала она, чувствуя, как краска бросилась в лицо. — Ради чего все это? У вас была сила остановить чудовище! Вы легко могли его убить! Что может быть настолько важным, чтобы позволить… нарушить все права улья?

Несколько секунд инквизитор Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность казался неуверенным. Он нахмурился и помрачнел, закрыв глаза и задумавшись. На миг эмоции Каустуса прорвались сквозь барьер, и Мита, успевшая к ним прикоснуться, испытала его прямо-таки детское замешательство.

— Я, — прошептал он, — запутался…

А затем ментальная защита вновь окрепла, глаза инквизитора угрожающе вспыхнули, а челюсти с играющими желваками сжались. Он махнул сервиторам. Те, подчиняясь без голосовых команд, мигом схватили Миту и, несмотря на протесты и крики, потащили девушку из галереи к прозрачному мосту.

Каустус пропустил их вперед и двинулся следом, закрывая двери.

— Вы все же хотели знать почему? — внезапно крикнул он, засовывая руку под мантию.

Мита медленно кивнула Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность, без всяких мыслей в голове.

Рука инквизитора появилась вновь, в ней был собственный пистолет девушки, теперь нацеленный ей в голову. Мита сжалась, мир вокруг стремительно завертелся.

— Это вопрос, которым вы сможете насладиться в могиле, — прошипел Каустус, прицеливаясь.

А затем…

Миту накрыла внезапная вспышка недавно закончившегося фурор арканума.

Стальной орел, поднимается от подножия металлической горы, взмахивая крыльями, он летит к самому высокому пику, грозно раскрывая клюв и выпуская когти. Он пришел забрать то, что ему принадлежит.

— О нет… — прошептала девушка, забыв об инквизиторе.

Прибыл Повелитель Ночи.


documentatzfynp.html
documentatzgfxx.html
documentatzgnif.html
documentatzgusn.html
documentatzhccv.html
Документ Мита Эшин. Лифт, казалось, поднимался целую вечность